«Я — фотоаппарат с открытым объективом», — заявляет альтер-эго Кристофера Ишервуда, прибыв осенью 1930 года в Берлин.

Объектив, — можно добавить, — неумолимый, через который мы как будто вживую становимся свидетелями его встреч в самом сердце Веймарской республики, стремительно приближающейся к своему мрачному закату: от эксцентричной пожилой хозяйке пансиона до чувственной Салли Боулз, немного взбалмошной начинающей актрисы, от Отто, мрачного семнадцатилетнего пролетария, до Наталии Ландауэр, отпрыска образованной еврейской семьи из высшего общества.

Между кабаре и кафе, между роскошными домами и убогими пансионами, между зловонием кухонь и туалетов, между очередями за хлебом и уличными демонстрациями, между экономическим кризисом и мрачной эйфорией Ишервуд ставит «генеральную репетицию катастрофы» и заставляет нас стать свидетелями неудержимого подъема нацизма.

---